Прививка от волчанки

Впервые за полвека появилось новое лекарство от волчанки

Прививка от волчанки

Системная красная волчанка — это мультифакторное заболевание, развивающееся на основе генетического несовершенства иммунной системы и характеризующееся выработкой широкого спектра аутоантител к компонентам клеточного ядра.

Молекулярно-генетические основы болезни изучены довольно плохо, в связи с чем специфического лечения до сих пор не создано, а в основе проводимой в клинике патогенетической терапии лежат иммунодепрессанты — глюкокортикостероиды и цитостатики.

И вот, после более чем 50 лет попыток разработать специфическое лечение волчанки, произошел сдвиг: Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарств США официально утвердило в качестве лекарства от волчанки препарат Бенлиста (Benlysta) на основе моноклональных антител, специфически блокирующих B-лимфоцит-стимулирующий белок (BLyS).

Системная красная волчанка (СКВ) — одно из самых распространённых аутоиммуных заболеваний, в основе которого лежит генетически обусловленное комплексное нарушение иммунорегуляторных механизмов.

При заболевании происходит образование широкого спектра аутоантител к различным компонентам ядра клеток и формирование иммунных комплексов.

Развивающееся в различных органах и тканях иммунное воспаление приводит к обширным поражениям микроциркуляторного кровяного русла и системной дезорганизации соединительной ткани [1], [2].

В патогенезе СКВ важное место отводится иммунным механизмам, многие аспекты которых, несмотря на интенсивное изучение, остаются невыясненными. СКВ характеризуется обескураживающей «пестротой» иммунологических феноменов, что связывают с изменением практически всех известных функций иммунокомпетентных клеток (рис. 1).

Рисунок 1. Патогенез СКВ

Волчанка во многом связана с нарушениями на уровне пролиферации различных клонов В-клеток, активируемых многочисленными антигенами, в роли которых могут выступать медицинские препараты, бактериальная или вирусная ДНК и даже фосфолипиды мембраны митохондрий. Взаимодействие антигенов с лейкоцитами связано либо с поглощением антигенов антиген-презентирующими клетками (АПК), либо с взаимодействием антигена с антителом на поверхности В-клетки.

В результате поочередной активации то T-, то B-клеток увеличивается продукция антител (в том числе, аутоантител), наступает гипергаммаглобулинемия, образуются иммунные комплексы, чрезмерно и неконтролируемо дифференцируются Т-хелперы. Разнообразные дефекты иммунорегуляции, свойственные СКВ, связаны также с гиперпродукцией цитокинов Th2-типа (IL-2, IL-6, IL-4, IL-10 IL-12).

Одним из ключевых моментов в нарушении иммунной регуляции при СКВ является затрудненное расщепление (клиренс) иммунных комплексов, — возможно, вследствие их недостаточного фагоцитоза, связанного, в частности, с уменьшением экспрессии CR1-рецепторов комплемента на фагоцитах и с функциональными рецепторными дефектами.

Распространённость СКВ колеблется в пределах 4–250 случаев на 100 000 населения; пик заболеваемости приходится на возраст 15–25 лет при соотношении заболевших женщин к мужчинам 18:1. Наиболее часто заболевание развивается у женщин репродуктивного возраста с увеличением риска обострения во время беременности, в послеродовом периоде, а также после инсоляции и вакцинации.

СКВ часто становится причиной инвалидности. В развитых странах в среднем через 3,5 года после постановки диагноза 40% больных СКВ полностью прекращают работать, — в основном, в связи с нейрокогнитивными дисфункциями и повышенной утомляемостью. К потере трудоспособности чаще всего приводят дискоидная волчанка и волчаночный нефрит.

Клинические проявления СКВ чрезвычайно разнообразны: поражение кожи, суставов, мышц, слизистых оболочек, лёгких, сердца, нервной системы и т.д.

У одного пациента можно наблюдать различные, сменяющие друг друга варианты течения и активности заболевания; у большинства больных периоды обострения заболевания чередуются с ремиссией.

Более чем у половины больных есть признаки поражения почек, сопровождающиеся ухудшением реологических свойств крови [4].

Поскольку молекулярные и генетические механизмы, лежащие в основе заболевания, до сих пор как следует не изучены, специфического лечения волчанки до недавнего времени не существовало.

Базисная терапия основана на приёме противовоспалительных препаратов, действие которых направлено на подавление иммунокомплексного воспаления, как в период обострения, так и во время ремиссии.

Основными препаратами для лечения СКВ являются:

Для лечения СКВ применяют также препарат моноклональных антител, селективно действующий на CD20+ В-лимфоциты, — ритуксимаб, зарегистрированный FDA для лечения неходжкинской лимфомы. Впрочем, высокая цена этого препарата не позволила ему получить широкого применения при лечении СКВ в нашей стране.

«Я знаю пароль, я вижу ориентир»

В конце 1990-х в биофармацевтической компании Human Genome Sciences (Роквилл, Мэриленд, США) открыли молекулярный путь, «сузив» который, можно в какой-то степени сдержать развитие СКВ.

В этом пути участвует белок, получивший название «стимулятор B-лимфоцитов» (или BLyS), — цитокин из семейства фактора некроза опухолей.

Было обнаружено, что ингибирование BLyS позволяет несколько сдержать разыгравшуюся иммунную систему и уменьшить число колоний B-лимфоцитов, производящих аутоантитела, атакующие здоровые ткани.

Исследователи, желая специфически блокировать BLyS, сделали ставку на человеческое моноклональное антитело, разработанное совместно с английской биотехнологической фирмой Cambridge Antibody Technology, и названное белимумаб (belimumab).

В начале марта 2011 года американское Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) впервые за 56 лет одобрило препарат, предназначенный для специфического лечения системной красной волчанки.

Эти препаратом стал Бенлиста — коммерческое название антитела белимумаба, производством которого уже занимается компания GlaxoSmithKline. До того FDA одобряла для терапии СКВ гидроксихлорохин — лекарство от малярии; было это в 1956 году.

Рисунок 2. Человек, больной системной красной волчанкой (акварель 1902 года кисти Мэйбл Грин). Свое название заболевание получило ещё в средневековье, когда людям казалось, что характерная волчаночная сыпь на переносице напоминает волчьи укусы.

Дорога к этому свершению была долгой, потому что до 2009 года, когда белимумаб успешно прошел первые две фазы клинического тестирования, ещё ни одно лекарство против волчанки не добиралось до фазы III испытаний — рандомизированного мультицентрового исследования с участием большой популяции пациентов.

(О процессе разработки лекарств и о клинических испытаниях см. «Драг-дизайн: как в современном мире создаются новые лекарства» [5].

) Дело в том, что «строгая» система клинических проверок, основанная на идеологии доказательной медицины, просто не пропускала препараты-«кандидаты», оказывавшиеся на поверку просто неэффективными или опасными для здоровья пациентов.

«Под проекты разработки лекарств против волчанки было просто не получить финансирования, поскольку все знали, что эти разработки как одна проваливаются», — говорит Ричард Фьюри (Richard Furie), ревматолог из Нью-Йорка, руководивший клиническими исследованиями белимумаба. — «Люди открыто говорили: „вы никогда не добьетесь успеха [в клинических исследованиях]“» [6].

Целенаправленная терапия

Когда исследователи из Human Genome Sciences (HGS) открыли цитокин BLyS [7] на основе анализа генетической активности белых клеток крови, полной последовательности генома человека [8] еще не было.

«Это было чудное время», — рассказал Дэвид Гилберт (David Hilbert), бывший руководитель исследований этой компании.

 — «Мы каждый день сидели над лимфоцитами и получали последовательности все новых и новых генов, про которые совершенно не было понятно, что они такое» [6].

В процессе исследования BLyS сотрудники HGS обнаружили, что количество этого цитокина сильно увеличивается при воспалении, а особенно — у больных волчанкой.

Это была очень важная зацепка, хотя и было понятно с самого начала, что дорога предстоит нелёгкая, учитывая количество уже провалившихся клинических испытаний препаратов.

Ситуация особенно осложнялась тем, что клинические проявления СКВ крайне разнообразны — от лёгкого дискомфорта у одних до тяжкого бремени на всю жизнь у других, — что и побудило, наверное, авторов «Доктора Хауса» включить волчанку в сериал в таком утрированном контексте.

Действие лекарств, селективно на молекулярном уровне «выключающих» некоторые ветви иммунитета, должно быть очень точным. Например, в 2008 закончились неудачей клинические испытания атацицепта (atacicept), ингибирующего не только BLyS, но и ещё один родственный белок.

Тестирование на больных тяжелой формой волчанки — волчаночным нефритом — пришлось срочно прекратить из-за аномально высокого числа побочных инфекций у принимавших лекарство.

Аналогичная ситуация была с антителом окрелизумабом (ocrelizumab), блокировавшим работу B-лимфоцитов по другому механизму.

Следующие на очереди

Белимумаб — только первое лекарство из находящихся на очереди в процессе тестирования у различных фармацевтических фирм (таких как Anthera, Eli Lilly и других).

Часть разрабатываемых лекарств действуют также на BLyS, другие — ингибируют работу T-лимфоцитов, «атакуя» белок под «научным» названием B7-родственный белок, ещё один препарат ингибирует медиатор воспаления интерферон-γ.

Самому же белимумабу пророчат светлое будущее — с точки зрения фармацевтических гигантов, это обозначает миллиардные продажи, выводящие препарат в заветный список «блокбастеров».

Между прочим, это совершенно не обозначает полного излечения от болезни миллионам пациентов — эффективность препарата не такая уж и высокая (согласно официальной информации, помогает он одному пациенту из 11), тем более что тестирование проводили не на тяжелой форме заболевания [10].

Кроме того, белимумаб оказался неэффективен в лечении чернокожих пациентов. Впрочем, это все равно лучше, чем неспецифически «глушить» иммунитет пациентов. Жаль только, что большинству российских больных придется по старинке использовать преднизолон, хоть менее эффективный, но зато намного более дешевый, чем инновационный препарат «с пылу-жару».

  1. Тареев Е.М. Коллагенозы. М.: «Медицина», 1965. — 380 с.;
  2. Cameron J.S., Turner D.R., Vosnides G., Leibowitz S., Lessof M.H., Ogg C.S. et al. (1977). The kidney in systemic lupus erythematosus. Perspect. Nephrol. Hypertens. 6, 41–81;
  3. J E Salmon, S Millard, L A Schachter, F C Arnett, E M Ginzler, et. al.. (1996). Fc gamma RIIA alleles are heritable risk factors for lupus nephritis in African Americans.. J. Clin. Invest.. 97, 1348-1354;
  4. Краснова Т.Н., Соколова И.А., Георгинова О.А., Рыкова С.Ю., Гафарова М.Э., Шахназаров А.А. и др. (2009). Особенности реологических свойств крови у больных волчаночным нефритом. Клиническая нефрология. 4, 45–49;
  5. Драг-дизайн: как в современном мире создаются новые лекарства;
  6. Ledford H. (2011). First lupus drug in half a century approved. Nature news;
  7. P. A. Moore. (1999). BLyS: Member of the Tumor Necrosis Factor Family and B Lymphocyte Stimulator. Science. 285, 260-263;
  8. Геном человека: как это было и как это будет;
  9. Изваяние невидимого;
  10. «Human Genome Sciences и GlaxoSmithKline сообщают о получении разре-шения FDA на использование препарата BENLYSTA® (belimumab) для лечения системной красной волчанки». (2011). Interfax.

Источник: https://biomolecula.ru/articles/vpervye-za-polveka-poiavilos-novoe-lekarstvo-ot-volchanki

История тяжелого осложнения на прививку от гепатита В – Сайт 1796

Прививка от волчанки

Оригинал здесь

Волчанка — разрушительное аутоиммунное заболевание, которого не пожелаешь никому, не говоря уже о подростке, укоторого вся жизнь впереди. Мое имя Присцилла. Сегодня мне 22 года. В течение последних 5 лет яборюсь с болезнью, изменившей мою жизнь.

Я была активным, энергичным и здоровым подростком, самой большой проблемой которого быласлучайная простуда.

Я ходила в школу, играла на пианино, подрабатывала, в качестве курсантаКанадского Королевского морского училища принимала участие в различных летних программах ипреподавала на них.

Я была счастливой девушкой, радующейся жизни и ждущей нового. Я не моглапредставить себе событий, изменивших мою жизнь после того, как я получила прививку против гепатита В.

Когда я училась в 11 классе школы, нас вызвали на обязательные прививки против гепатита В. Мывсе были обязаны получить эту прививку. Школа предоставила нам информацию о ней.

Эта информацияубедила мою мать и меня, что прививка безопасна и пойдет только на пользу. Нигде на двух страницахне отмечались какие-либо побочные эффекты, связанные с прививкой.

Мать подписала согласие, и яполучила серию из трех уколов, последний в апреле 1997 г. Вскоре после этого я почувствовалаизменения в состоянии моего здоровья.

Летом 1997 г. мне было 17 лет, и я была на восьминедельном летнем тренировочном курсе вКингстоне, Онтарио. Это был дополнительный курс программы морского училища; физическая нагрузкабыла высока. Меня это, впрочем, скорее радовало, и я охотно приняла в нем участие.

Но в течениеэтих 8 недель я стала отмечать, что у меня легко появляются кровоподтеки, и я не могла понять, вчем тут дело. Кроме того, начались частые носовые кровотечения. Курс закончился, я вернулась домойи стала готовиться к школе.

Осенью того же года я вынуждена была обратиться в приемное отделениебольницы, поскольку кровотечение из носа не прекращалось. Мой семейный доктор обнаружил низкоеколичество тромбоцитов в анализе крови. Был поставлен диагноз идиопатический тромбоцитопении.

Инъекции тромбоцитов не помогли,тогда меня стали лечить высокими дозами стероидов — как орально, так и внутривенно, а такжегамма-глобулином. Казалось, что это отлично действует. Я прошла несколько курсов леченияиммуноглобулином, и количество тромбоцитов повысилось с опасных 2 тыс. до приемлемых 50 тыс. (норма150–400 тыс.

) Я принимала преднизон, чтобы держать иммунную систему под контролем, и уровеньтромбоцитов оставался стабильным. Какое-то время это работало, но преднизон —противовоспалительный препарат, подавляющий иммунную систему.

Вскоре я простудилась, это сталопричиной резкого падения количества тромбоцитов и я была вынуждена смириться с необходимостью болееагрессивного лечения. В то время мой онколог проверил меня на волчанку. Результаты оказалисьпограничными. Доктор сказал, что волчанка — аутоиммунная болезнь, и что мне не следуетбеспокоиться, поскольку результаты были лишь на границе болезни. Я выслушала его и попыталасьналадить свою жизнь.

Столкнувшись с этой проблемой, моя мать и я стали выяснять причины болезни. Изучив различныесообщения, мы обнаружили одно, связывающее прививку против гепатита В с различными болезнями,такими как рассеянный склероз,волчанка, идиопатическая тромбоцитопения и многими другими. Если бы мы получили эту информациюперед прививкой, мы знали бы больше и боролись за право отказаться от вакцинации.

В течение примерно года количество тромбоцитов постоянно скакало вверх-вниз. Мама отправилась сомной к специалисту по тромбоцитопенической пурпуре при университете Мак-Мастер в Лондоне, Онтарио.

Тот настоятельно рекомендовал удаление селезенки, т.к. считал это лучшим возможным лечением.Поддержанная мамой, я решила сохранить селезенку. Я чувствовала, что удаление ее не станет решениемпроблемы.

Я продолжила лечение преднизоном. Однако появились такие нежелательные побочные эффекты какотеки и увеличение массы тела. Это продолжалось весь год, и осенью 1998 г. у меня начались сильныеболи в суставах, мигрень и тошнота.

Сначала я сочла все это симптомами гриппа, но скоро убедилась,что дело обстоит намного серьезней. Когда я обнаружила, что моча стала красного цвета, я обратиласьк врачу. Ознакомившись с результатами исследование мочи, доктор подтвердил, что поражены почки.

Мойонколог на этот раз поставил диагноз волчаночного нефрита, и я была госпитализирована на 4 недели.Позднее он сказал мне, что моя тромбоцитопеническая пурпура была началом волчанки.

Он также сказал,что у меня 4-я, самая агрессивная стадия волчанки, при которой поражается организм, в моем случаепочки. У меня было не только низкое содержание тромбоцитов, но и почки на гране прекращенияфункционирования.

Врачи испробовали все виды лечения, включая высокие дозы стероидов, гамма-глобулин и дажехимиотерапию циклофосфамидом, на который у меня была тяжелая аллергическая реакция, и я убедиламоих врачей прекратить его.

В течение следующих нескольких недель функция почек начала улучшаться, я была выписана избольницы и отправилась домой. Из-за лечения циклофосфамидом и моего состояния мышечная массаснизилась, у меня не было сил. Было тяжело гулять и подниматься по ступенькам.

Наконец, с этим удалось справиться, и через 3 месяца лечения и занятий с репетитором я смоглавернуться в школу, чтобы завершить мой последний школьный год и получить аттестат.

В следующие несколько лет, казалось, с болезнью удалось справиться. Я смогла завершить год вуниверситете Торонто, но в октябре 2000 г. волчанка вспыхнула снова, и я опять попала в больницу.На этот раз почки пострадали еще сильнее. У меня была почечная недостаточность. Чтобы спасти их именя, мои врачи начали диализ.

За одну неделю во мне скопилось 50 фунтов воды, от которой яраздулось до такой степени, что казалось моя кожа лопнет. Мне было очень трудно ходить, и до техпор, пока аппарат диализа не откачал значительное количество воды из тела, я была практическиприкована к постели.

К этому времени на теле были уже кошмарные растяжки, которые могут со временемпоблекнуть, но никогда не исчезнут полностью.

После того, как я провела три месяца в больничной постели, я была отпущена домой. Но мне надобыло трижды в неделю приходить в больницу, каждый раз на 4 часа, чтобы получить диализ. Нет смыслаговорить, что я не смогла закончить мой второй год в университете, и до сих пор я жду, когдасостояние здоровья позволит мне продолжить обучение.

Хотя я все еще получаю лечение преднизоном, я дополнительно принимаю коктейль из другихлекарств. Некоторые из них предназначены для подавления функции иммунной системы, некоторые дляпонижения артериального давления, некоторые для снижения частоты сердечных сокращений.

Некоторые лекарства я принимаю для того чтобы нейтрализовать действие других препаратов. Ябеспокоилась о побочных эффектах различных видов получаемого мною лечения. Я чувствовала, что однилекарства не вылечат меня.

Я исследовала альтернативные методы, чтобы сочетать их с моим лечением.В течение нескольких лет я посещала иридологов, гомеопатов и даже врача, лечащего с помощьюокружающей среды. Я изменила диету, принимала лекарственные растения и витамины — всё, чтомогло помочь.

Я посетила даже хиропрактора и акупунктуриста, чтобы выяснить, могут ли помочьони.

Кроме того, диализ истощал меня физически и эмоционально. У меня не было сил делать что-либо. Япостоянно находилась в самом плачевном состоянии. Я даже сменила моего акупунктуриста на другого, синой техникой.

Получая его лечение, я также изменила свою диету. На 6 недель я перестала есть мясои животные продукты. Через 8 месяцев зависимости от диализа, я смогла его прекратить. Мои врачибыли потрясены, что мне не нужен больше диализ, т. к.

анализы крови были относительностабильны.

Я знаю, что мои почки тяжело поражены и никогда не станут нормальными, но я рада, что сейчас мнене требуется диализ. Я тщательно слежу за состоянием здоровья и продолжаю принимать лекарства,сочетая их с альтернативным лечением. В заключение я скажу, что я жалею о том, что согласилась напрививку против гепатита В.

Я считаю, что если бы я отказалась от нее, я бы осталась здоровой. Досегодняшнего дня никто из членов моей семьи не только не согласился на эту прививку, но даже нерассматривает такую возможность. После того, как они внимательно изучили побочные эффекты разныхпрививок, они отказались от предлагаемой новой прививки против гриппа.

Мой совет всем, кто собирается получить какую-либопрививку… пожалуйста, будьте бдительны!

Источник: https://1796web.com/vaccines/malady/pajdo.htm

МедЛечебник
Добавить комментарий